08:39 

С чистого листа - 4. Часть последняя).

soulofrain13
И тогда Создатель сказал: "Они знают все. Что нам теперь с ними делать?" (с)

***

Капитан Блад был, наконец, пойман. Она откуда-то знала это. Потому ли, что дядя ликовал как безумный? Или потому, что небо внезапно заволокло тучами? Но Арабелле было очень страшно… Так страшно ей не было с того дня, как умер отец. Это непонятное знание не укладывалось в голове. Потому что капитана Блада невозможно было поймать. Он неуловим. Он столько раз выходил сухим из воды, неужели на этот раз… не удалось?
Она не могла понять, почему это вообще ее волнует? Почему она никак не могла перестать о нем думать? Он же вор и преступник! Того тихого, невинно осужденного доктора, которого она пожалела когда-то, больше не было. Он умер. Навсегда. Питер, ее Питер запачкал руки человеческой кровью. Десятков людей. Может быть, даже сотен. Но к стыду своему она должна была признать, что на самом деле ее не беспокоили сотни. Нет. В действительности ее душу ранило лишь одно единственное убийство. Совершенное ради другой женщины.
Боже... Какая же она была дура. Слепая. Бессердечная. Жестокая дура. Как она не разглядела? Почему не поняла все сама?.. Его корабль, самое дорогое, что было у него, носил ее имя. Зачем? Зачем он это сделал? Почему он просто не сказал?..
И как ей жить теперь... Зная, что он, тот единственный, которого она, как ей казалось, любила всегда, никогда больше не вернется... Никогда больше она его не увидит. Никогда не сможет сказать ему, этому невыносимому болвану, что любит его больше жизни… что дороже его у нее никого и никогда не было. Где он сейчас? С кем? Жив ли еще?.. Или уже повешен именем короля ее безумными соотечественниками?
Ей было страшно. По-настоящему страшно и холодно. Если бы только можно было вернуть его назад! Она бы все отдала, наверное, чтобы только вернуть его, чтобы только увидеть его... хотя бы один, последний раз. Поцеловать его руки и умереть. Потому что жить, зная, что она так виновата перед ним, она бы все равно не смогла. О, если бы только он ее простил! Хотя бы когда-нибудь простил!..
Она торопливо шла вдоль жаркой аллеи, обсаженной рододендронами, новое сиреневое платье цеплялось за колючие ветки. Поначалу она просто боялась узнать правду. Но вскоре стала думать, что здесь какая-то ошибка. Капитана Блада не могли поймать. Они поймали кого-то другого! Конечно! Такое ведь уже было! Она засмеялась, когда ей в голову пришла эта чудесная мысль.
Потом перед глазами появился лорд Джулиан, черты лица его были смазаны, потому что Арабелла уже начала их забывать. Он преграждал ей путь, не давая пройти дальше. Он говорил ей, что капитан Блад убит и больше им нечего бояться... Она стала говорить ему, что это ошибка, что они схватили не того. Что капитан Блад на свободе… И что она его совершенно не боится. Напротив, боится за него. Но, кажется, ее не услышали.
В следующий миг над головой у нее вдруг нависла грозная тень капитана Волверстона.
— Я же говорил, — хрипло произнес он. — Я же говорил, что все из-за вас. Это из-за вас он погиб.
— Нет, нет, — прошептала Арабелла, — это ошибка.
— Это ты виновата! — резко закричала какая-то женщина, лица которой Арабелла не могла различить. — Ты! Ты убила его! Все из-за тебя! Ненавижу тебя!
Арабелла закрыла уши руками.
— Я тебя не знаю! Замолчи!
— Ненавижу тебя! — безжалостно повторил женский голос у нее в голове. — Ты убила его!
Арабелла заплакала, не зная, как заставить их исчезнуть, когда все они вдруг сами расступились, чтобы дать ей посмотреть. И тогда она наконец увидела его. Он лежал прямо на земле. Ее Питер. Такой красивый, каким никогда не был в реальности. Но глаза, горевшие неестественно ярко на загорелом лице, смотрели неподвижно.


Она проснулась от собственного испуганного вдоха, так резко сев на кровати, что закружилась голова. Тяжело дыша, словно только что действительно бежала, Арабелла провела руками по щекам, с удивлением обнаружив, что они мокрые от слез.
Судорожно пошарив по постели в темноте, наткнулась на худую руку Питера и выдохнула, немного успокоившись. Просто идиотский сон. Конечно, просто сон.
Стараясь не потревожить мужа, Арабелла опустилась обратно на подушку, прислушиваясь к ровному теплому дыханию рядом.
Хотя за окнами все еще царила глубокая ночь, сон никак не желал к ней возвращаться. После ужаса, только что пережитого ею во сне, сердце продолжало учащенно биться. От раскрытого окна, едва различимого во мраке, тянуло сырой прохладой. Ветер громко шелестел мокрыми от дождя листьями, хотя сам дождь уже почти закончился.
Арабелла зябко поежилась и поплотней закуталась в одеяло. Будь она одна, непременно захлопнула бы все окна. Но Питер ненавидел спать в духоте. Можно было не сомневаться, что, стоит ей закрыть рамы, как он почти сразу проснется и будет вертеться чуть ли не до утра. Это было проверено уже не один раз. Поэтому молодой женщине приходилось укрываться одеялом едва ли не до самого носа, лишь бы его не будить.
В их карибском климате ему постоянно было жарко. Должно быть, потому, что в тех краях, где он провел большую часть своей жизни, все время было холодно. Во всяком случае, для Арабеллы. Она слышала, что там даже снег выпадал. Сама она снег совсем не помнила, хотя в детстве наверняка видела его.
Арабелла чуть слышно вздохнула, пододвигаясь поближе к мужу.
Очертания раскрытого окна все отчетливей угадывались во мраке – прозрачной серостью на фоне густой черноты. Мокрый ветер шевелил легкие занавески.
По мере того как глаза молодой женщины постепенно привыкали к темноте, она начинала различать и фигуру спящего рядом мужчины. Он лежал к ней лицом, сунув один кулак под щеку, и негромко сопел в подушку.
Он всегда спал только на левом боку, ну, или на животе. А на правом – не мог. Должно быть, из-за тяжелых ран, полученных им когда-то.
Странно, Арабелла знала о нем такие мелочи, в общем-то совершенно неважные, оставшиеся в нем от его прошлой жизни. Весь этот Питер Блад, доставшийся ей в мужья, состоял из отголосков своей прошлой жизни, о которой она не знала почти ничего. Только то, что он сам ей рассказывал. А рассказывать о своем прошлом он не очень-то любил. Скрывал ли что-то, или просто жалел свою жену… Но не говорил ей почти ничего.
Из-за этого Арабелла, возомнившая поначалу, что знает и понимает его, все чаще натыкалась на необъяснимые причуды, непонятные ей убеждения, дурные привычки, странности в поведении и прочие подводные камни, среди которых попадались довольно острые.
Нет, все-таки она его совсем не знает. Она ничего не знает о том, как он жил до нее. Что его мучило и что увлекало? О чем он мечтал в детстве? Как остался без родителей? Как мальчишкой оказался он на чужой войне? Где получил свои шрамы? Что он чувствовал, когда угодил в рабство к ее дядюшке?.. Каких-нибудь полтора-два года назад он был самым известным пиратом в этих краях. Каково это было? И что происходило с ним там, на Тортуге?.. Волверстон говорил о нем такие вещи... Арабелла боялась даже представить, что он имел в виду.
Разговор со старым волком не шел у нее из головы. Боже, как Питер только терпит его, такого невыносимого? Он ведь самый настоящий бандит. Впрочем, ее Питер... он ведь тоже...
Когда временами она задумывалась об этом, то правда, такая обыденная и очевидная, не сразу умещалась в сознании. Это же ее Питер. Ее Питер. Думать о нем как о преступнике было очень... странно. Постепенно Арабелла смирилась с мыслью об убийстве, совершенном ради Мадлен д'Ожерон, вспоминая о том, что Питер, не колебаясь, пошел на убийство и ради спасения Мэри, которую даже не знал. Но проклятые слухи о его «романе» с мадемуазель д'Ожерон еще долго тревожили Арабеллу, хотя теперь-то она понимала, что все это глупости.
И вот сейчас она узнает, что мадемуазель д'Ожерон была далеко не единственной женщиной, чье имя люди связывали с именем ее очаровательного супруга. Похоже, она одна, как всегда, ни о чем не догадывается.
Та женщина тоже его любила, надо же. Тоже любила. И, как поняла Арабелла из отрывочного рассказа Волверстона, они близко… общались. Черт, откуда та девушка вообще его знала? Впрочем, в портовых тавернах наверняка... много девушек. И, должно быть, среди них попадаются красивые...
Арабелла зажмурилась, пытаясь не заплакать. Это было ужасно глупо. Можно подумать, она не знала, кем был ее благоверный на протяжении нескольких лет после своего бегства с Барбадоса. Но Господи Боже, образ того Питера Блада, которого она знала, совершенно не вязался с образом человека, ищущего утешения в объятиях подобных особ. Он только кажется легкомысленным. Но, на самом деле, он ведь совсем другой. Совсем другой! Или она вообще ничего не смыслит.
Ах, что же с ним все-таки происходило после того, как он вырвался с Ямайки?.. Наверное, он никогда ей этого расскажет. А она никогда не осмелится спросить его о тех днях.
Арабелла неслышно вздохнула.
Питер говорит, что она единственная женщина в его жизни. Питер просит ему верить. Но как может она ему верить, точно зная, что это неправда? Не единственная.
Конечно, не единственная. Он женился на ней в тридцать шесть лет. Разве возможно вообще, чтобы у такого красавца, как он, не было других женщин? Но, может быть, называя ее единственной, Питер Блад имел в виду нечто совсем иное?..
Арабелла тихонько погладила его по голове, пытаясь вернуть внезапно утраченное чувство родства с этим человеком. Вот же он, ее родной муж, ее единственный близкий человек. Доверчиво спит рядом с ней, не с какой-то другой женщиной. Почему же вдруг он опять начал казаться ей таким чужим и незнакомым? Неужели только потому, что кто-то что-то наговорил ей про него?
Почему она верит другим? Почему это вообще ее волнует? Разве имеет значение, что было в прошлом? Разве имеет значение, что кроме нее у него есть какая-то другая, своя собственная жизнь, недоступная ей...
Арабелла закусила губы, стараясь не всхлипнуть. Доводами разума она попыталась заглушить этот внезапный холод, но безуспешно. Она не может его контролировать или удерживать возле себя. И никто бы не смог. Он не принадлежал ей даже тогда, когда был ее рабом. Так чего же она хочет теперь, глупая женщина?
Вздрагивая и кутаясь в сорочку, Арабелла бесшумно встала с постели и сердито закрыла окно. Ей было холодно. Может быть, он и не проснется.
Молодая женщина легла, отвернувшись от мужа, и прикрыла глаза, стараясь заснуть.
Минут через пять она ожидаемо услышала, как Питер вдруг всхрапнул и зашевелился. Еще через мгновение он перевернулся на спину, сбросив покрывало... неподвижно полежал с минуту... а потом тихо сел на постели.
Некоторое время в комнате царила неестественная тишина, после чего, решив, очевидно, что его жена спит, Блад осторожно поднялся, собираясь открыть окно. Арабелла разозлилась.
— Я замерзла, Питер, — сердито прошипела она, не оборачиваясь к нему. — Нельзя же думать только о себе!
— Брось, милая, здесь дышать нечем, — услышала она его тихий хрипловатый голос у себя за спиной.
Арабелла зажмурилась, сжавшись от внутреннего холода.
— Там дождь. Ты хочешь, чтобы я простудилась?
На несколько мгновений Питер опять замолчал, а потом Арабелла услышала, как половицы тихонько скрипнули под его ногами, и почувствовала, как он медленно улегся обратно.
— Нет, — просто отозвался он. — Нет, конечно не хочу.
Арабелла не ответила. Почему-то сейчас ей совершенно не хотелось с ним разговаривать. Минуты текли в молчании. По напряженному дыханию мужа Арабелла слышала, что он не спит, но ничего не говорила.
Через мгновение Питер осторожно накрыл жену своим покрывалом и придвинулся ближе, одной рукой поглаживая ее по волосам. Это было очень трогательно, учитывая, что из-за ее каприза сам он теперь вряд ли сможет уснуть. Но женщина не стала оборачиваться, ощутив внезапно то пленительное чувство невесомости, вслед за которым всегда приходит долгожданный сон.


***

Проснувшись на утро, Арабелла не обнаружила Питера рядом с собой. Она не знала, решил ли он просто встать пораньше или еще ночью сбежал от нее в свою спальню.
Когда она, одевшись, спустилась вниз, то оказалось, что губернатора вообще нет дома. Слуги сообщили ей, что он встал ни свет ни заря и уехал в город по каким-то своим делам.
К одиннадцати часам, отчаявшись дождаться мужа, Арабелла решила позавтракать без него. Она не успела еще попросить чаю, когда ей доложили о приходе капитана Питта.
Арабелла вошла в гостиную и, приветливо улыбнувшись, протянула гостю руку.
— Очень рада вас видеть, мистер Питт, — искренне произнесла Арабелла.
— Взаимно, миссис Блад, — Джереми чуть растерянно поцеловал ручку молодой женщины. — Чудесно выглядите. Впрочем, как всегда.
— Ох, оставьте эти заученные комплименты, — вздохнула Арабелла. — Я же знаю, что выгляжу неважно.
— Нездоровится? — удивился Питт.
— Немного. Скорее всего, просто не выспалась. Но это пустяки, — на секунду Арабелла смешно наморщила нос. — Как прошло ваше плавание?
— Без происшествий, — Джереми улыбнулся, невольно залюбовавшись на нее. — А где… губернатор?
— Уехал в город с утра и до сих пор не вернулся. Не позавтракал даже. Уж и не знаю, что у него за срочные дела, — миссис Блад огорченно вздохнула.
Джереми чуть покраснел и отвел взгляд.
— Кажется, я догадываюсь, — пробормотал он.
— В самом деле? — удивленно спросила Арабелла.
— Да, кажется, это я виноват в том, что вы вынуждены завтракать в одиночестве, — признался Джереми. — Могу я его подождать?
— Да, конечно! Я буду даже рада, если вы составите мне компанию. Если это действительно из-за вас я лишилась мужа на сегодня, то в качестве наказания вам придется меня развлекать, — она лукаво улыбнулась. — Может быть, хотите чаю?
— Чт… О, нет, благодарю вас, я...
Арабелла жалостливо свела красивые темные брови.
— Не отказывайтесь. Пожалуйста. Не обижайте меня.
— Что ж, — Джереми вздохнул с притворной грустью, — когда тебя так уговаривает супруга губернатора, отказываться просто-напросто опасно.
— Вот именно, — усмехнулась Арабелла. – Бенджамин, принеси чашку для мистера Питта.
Через несколько минут они уже сидели на веранде друг напротив друга и пили душистый чай, которым так любила утешаться миссис Блад. Молодой человек шутил, а женщина смеялась, казалось, совершенно беззаботно. Впрочем, эта беззаботность довольно быстро иссякла.
— Джереми... — произнесла вдруг Арабелла. — Могу я называть вас так?
— О да, пожалуйста, — ответил он, обмакивая печенье в чашку с чаем. — Я сам хотел вас об этом попросить.
— Ну вот, видите, наши мысли совпадают, — улыбнулась Арабелла. — По правде говоря, я действительно очень рада, что вы пришли. Это отличная возможность поговорить с вами.
— Поговорить со мной?
— Поговорить с вами, да. О Питере.
Джереми слегка поперхнулся печеньем, но быстро откашлялся.
— Но что же я могу рассказать вам такого, чего вы сами о нем не знаете? — недоуменно промолвил он.
— Очень многое, я уверена. Вы ведь знакомы с ним дольше меня. Я... Не знаю даже, с чего начать, — Арабелла неуверенно покусала губы. — Видите ли, на днях я пыталась поговорить с капитаном Волверстоном. Но он меня… только еще больше… запутал, — она вздохнула, опуская чашку. — Да и вообще я теперь думаю, что пытаться его разговорить было плохой идеей.
Джереми задумчиво водил пальцами по золотой каемке на блюдце.
— Скорее всего, идея эта и впрямь была не самая лучшая, — сказал он наконец. — Наш старый волк порой совершенно не умеет держать себя в руках.
Арабелла качнула головой.
— Дело не в этом, — ответила она. — То есть, и в этом тоже, но это не самое важное. Он… — женщина глубоко вдохнула. — О моем муже он говорит какие-то ужасные вещи.
Питт насторожился.
— В самом деле? — глухо поинтересовался он. — И что же он такое говорит?
Арабелла помедлила, собираясь с мыслями.
— Может быть, я неправильно его поняла, он порядочно выпил, но... Знаете, он травит меня с того самого момента, как появился на острове. Так вот, в последний раз он говорил о какой-то женщине с Тортуги, о том, что она тоже любила моего мужа... и о том, что ему следовало бы жениться на ней, а не на мне, — Арабелла нахмурилась. — Мне было не очень приятно это слышать, честно говоря... Вы не знаете, кого он имел в виду?
Джереми потер лоб.
— Думаю, что догадываюсь, — уклончиво ответил он. — Хотя ваше огорчение мне непонятно. Я не разбираюсь в женских вкусах, но мне кажется, в такого, как Питер, влюбиться очень просто.
Миссис Блад слабо улыбнулась.
— Влюбиться просто, тут вы правы, — горьковато произнесла она. — А вот любить совсем нелегко.
Джереми помолчал.
— И все же. Вы ведь не будете обвинять его только за то, что он помимо своей воли стал объектом чьей-то любви? Его любила не одна женщина. И вряд ли он сам мог хоть что-то с этим поделать.
— Хотите сказать, что он никак не отвечал на эти чувства? — с подозрением спросила Арабелла.
Молодой человек замялся.
— Я этого не говорил. Но если и отвечал, то совсем не так, как вам, должно быть, представляется, и уж точно не так, как того жаждали девушки. Да что там! Его упрямое целомудрие даже стало предметом шуток среди Тортугских корсаров. Не самых добродушных шуток, знаете ли, — Джереми потер лоб. — Вам не в чем его упрекнуть, поверьте мне, — внезапно голос молодого капитана смягчился, и он добавил: — Если бы вы только могли слышать, как он говорит о вас… у вас бы даже мыслей таких не возникло.
— Вы его оправдываете?
— Я говорю это вам только потому, что чувствую ваши сомнения. Но никакого преувеличения нет в моих словах. Их вам может подтвердить любой человек из тех, что плавали с ним, — Джереми замолчал на секунду, а потом взял еще одно печенье из плетеной корзинки. — Но… хоть это и не тайна, лучше не говорите ему о том, что я вам это рассказал, ладно?
— Скажите, Джереми, а правда ли, что... по моей вине Питер... что он был... в очень плохом состоянии, после того как ушел с Ямайки?.. Волверстон сказал, будто он... был болен?
— Болен? — Питт печально усмехнулся. — Да, «болен» – это подходящее слово.
— А что же?.. — Арабелла наивно подалась ему навстречу.
— Послушайте, миссис Блад, — прервал ее Питт, — мне бы очень не хотелось говорить об этом. Это... не совсем порядочно по отношению к моему другу.
Арабелла опустила ресницы, дотронувшись рукой до виска.
— Джереми, он ведь мой муж, — негромко произнесла она. — Единственный родной для меня человек, — она помолчала. — Вы не знаете, но я… Я же все готова простить ему. Кроме лжи. И я хочу знать, чем так провинилась перед его друзьями, что они до сих пор держат на меня зло. Я мучаюсь подозрениями, пытаясь представить, что же произошло на самом деле... Мне уже даже кошмары снятся. Вы не считаете, что было бы лучше просто сказать мне правду?
— Нет. Я так вовсе не считаю, — хмуро ответил Питт.
— Значит, у вас просто нет сердца, — произнесла Арабелла, разочарованно отворачиваясь от него.
Джереми тяжело вздохнул, отставив чашку.
— Совсем напротив, — сказал он. — Я думаю только о том, что будет лучше для вас.
— Откуда вам знать, что для меня лучше? — рассердилась Арабелла.
— Я знаю. Знаю, что здесь нечего рассказывать, и что лучше для вас было бы оставить эту тему.
— Даже не надейтесь. Я не успокоюсь, пока не узнаю правду.
Питт покачал головой.
— Зачем? — негромко произнес он. — Зачем, все ведь и так хорошо у вас.
Арабелла в отчаянии провела рукой по лбу, не зная, как объяснить, как выразить словами это тягостное чувство.
— Нет, — тихо сказала она, наконец. — Нет. У нас не все хорошо. И хорошо никогда не будет, пока это прошлое стоит между нами.
Питт смотрел на нее с жалостью.
— Вы не понимаете… — выдохнул он.
— Так расскажите мне. Чтобы я могла понять.
— Рассказать?.. — неуверенно начал Джереми.
— Правду, — прошептала Арабелла.
— Правду... — с горечью повторил мужчина. — Какая правда вам нужна? Хотите знать, был ли у него кто-то в то время? Нет. Никого не было. В этом я практически уверен, хотя, по мне – куда лучше было бы, если бы он таким способом отвлекся, чем тот выход, который он нашел.
Арабелла подалась ближе. Джереми взглянул на ее трогательное личико и произнес со вздохом:
— Волверстон не обманул вас. Наш друг действительно был болен. И очень тяжело.
Арабелла приоткрыла губы, не сводя с собеседника широко раскрытых глаз.
— Что же с ним было… — прошептала она.
Питт усмехнулся.
— Эта болезнь называется отчаяние. Разочарование. Тоска. Не такой уж редкий недуг, верно?
Ресницы молодой женщины едва заметно дрогнули.
— Тоска?.. — повторила она.
— И ром как лекарство от всего этого.
— Ром?
— Да, ром. Черный ром, знаете ли.
Джереми замолчал, снова потирая ладонью нахмуренный лоб. Арабелла сидела, не шевелясь.
— Несколько месяцев наш капитан усиленно лечился этим средством, не зная меры. До звериного состояния. Он просто… — Джереми вздохнул. — Просто отрешился от жизни. С ним невозможно было даже разговаривать. Он все время был безобразно пьян. И нам всем уже стало казаться, что больше мы никогда не увидим его таким, как прежде… Многие его уже похоронили. И даже я всерьез боялся, что он умрет от этого, — молодой человек закусил губы. — Знаете, он ведь действительно был к этому очень близок. Это дьявольское пойло и не таких ломало. Что особенного, скажете вы, и будете правы. Ничего особенного в этом не было бы. Если бы только все это происходило не с ним, потому что… Страшно, когда что-то, что казалось тебе единственно правильным, чистым, несгибаемым, надежным... рушится и гибнет у тебя на глазах. Рассыпается в пыль, — он опустил голову. — Питер Блад всегда был для меня примером. Я всегда пытался равняться на него, всегда, с тех пор как понял, что это за человек. Я им… восхищался. И, наверное, не я один, но тогда… Это было по-настоящему страшное зрелище. Мне кажется, я никогда не смогу этого забыть.
Джереми на секунду прикрыл глаза. Арабелла молчала.
— Что же касается этих бедных женщин, которые не дают вам покоя... — снова заговорил молодой мужчина. — Рядом с ним действительно была одна женщина... Но она знала его много лет. То есть появилась в его жизни задолго до вас. Я слышал, что он очень выручил ее когда-то. В это несложно поверить, вы же знаете его. И ничего удивительного не было в том, что она так же, как и мы, не могла безучастно смотреть на то, как он гибнет. Она, бедная, просто пыталась его расшевелить, вот и все. И дочка губернатора тоже. Но вряд ли он их хотя бы слышал, — на губах Питта мелькнула печальная усмешка. — Если бы не один французский мерзавец, случайно уязвивший, слава богу, его гордыню, вполне возможно, что нашего Питера сейчас уже не было бы в живых. Вот вам и вся правда.
Мужчина вздохнул и медленно обернулся к Арабелле. Женщина сидела не дыша, отвернувшись от собеседника к окну.
Тишина казалась звенящей, и Джереми понял молчание Арабеллы по-своему.
— Я не думаю, что в этом была только ваша вина, миссис Блад. Мы сами были виноваты не меньше. Тот же Волверстон… он ведь бросил капитана здесь, на Ямайке. Бросил именно тогда, когда Питер так нуждался в его поддержке. Добил того, кто и так уже был ранен. А теперь винит вас, упорно не замечая бревна в собственном глазу, — Джереми неодобрительно покачал головой. — А Питер… — медленно продолжал он. — Я давно его знаю. Я знаю, сколько всего он может вынести с высоко поднятой головой. Но тогда… на него столько навалилось!.. Что даже он… не выдержал. Наверное, ни один человек не может все время быть сильным.
— Он почти совсем не пьет, — пробормотала Арабелла растерянным влажным шепотом.
— Он сам знает свои слабости. А этой слабости он подвержен, к сожалению, — Джереми вздохнул. — Берегите его – вот и все, что я могу вам сказать. Берегите, чтобы вам никогда не довелось увидеть его таким.
Джереми заметил, как Арабелла украдкой стерла слезы со щеки.
— Рraemonitus praemunitus, — прошептала она.
— Что? — не понял Джереми.
— Мой Питер так говорит. Это значит: «Предупрежденный вооружен».
Джереми грустно улыбнулся тому, насколько верно и трогательно выходили у нее эти простые слова – «мой Питер», а потом снова вздохнул.
— Я же говорил, что здесь нечего рассказывать, зря я… Только напрасно расстроил вас.
— Нет-нет, — сипло ответила Арабелла. — Спасибо, что рассказали мне это. Спасибо. Спасибо... — и к ужасу Джереми она вдруг всхлипнула, прижав руки к щекам, и закрыла глаза.
Насмерть перепуганный, Питт вскочил с кресла и быстро шагнул к ней.
Господи, ну какой же он идиот! Знал ведь, что этим кончится! Поддался на бабские уговоры... И что ему теперь с ней делать?! Что вообще положено делать с рыдающими женщинами?! Проклятье! Питер его убьет!..
— Мадам, не плачьте, пожалуйста, — неловко произнес он. — Мадам?
Он нерешительно сел рядом и как можно мягче погладил ее по плечу. Арабелла отчаянно зажала рот ладонью, давясь рыданиями.
— Не плачьте, прошу вас, — уговаривал Джереми, осторожно сжимая ее тонкое предплечье. — Все это в прошлом. И не стоит ваших слез, честное слово, не стоит. Не плачьте!
— О, мистер Джереми…
Питт наклонился к ней, чувствуя, что сейчас Арабелле просто необходимо уткнуться в чье-нибудь плечо...
— Что происходит? — раздался обеспокоенный голос у него за спиной.
Дьявол, как он умудрился войти в дом так бесшумно?!
Джереми резко обернулся, инстинктивно отдернув руку. В дверях гостиной стоял губернатор.
— Что случилось? — повторил Блад, в два шага оказываясь возле своей жены. — Родная, почему ты плачешь?
Арабелла торопливо попыталась вытереть слезы.
— Ничего не случилось, Питер. Честно, все хорошо... — просипела она, шмыгая носом и поднимая на него мокрые глаза.
Увидев ее лицо, Блад покачал головой.
— Пойдем-ка со мной, — мягко попросил он, дотрагиваясь до ее талии, и заставляя ее подняться на ноги.
Арабелла молча подчинилась, безуспешно вытирая щеки рукавами.
— На пару часов нельзя тебя оставить, — пробормотал Блад.
Джереми напряженно сглотнул.
— Питер, — попытался вмешаться он.
Блад пронзил его сердитым взглядом из-под нахмуренных черных бровей.
— А ты подожди меня здесь, — приказал он тоном, не предвещающим ничего хорошего. — С тобой я еще поговорю.

Они вошли в комнату Арабеллы. Молодая женщина опустилась на край кровати, послушно взяв стакан с водой, который вручил ей Питер. Осторожно стерев слезинки с девичьих щек, Блад легко присел на корточки рядом с ней. Ласково взял ее руки в свои.
— Расскажи мне, пожалуйста, что случилось? — попросил он. — Мой непутевый друг тебя обидел?
Арабелла отрицательно покачала головой.
— Нет-нет, что ты! Мистер Джереми совсем не виноват. Просто я... — она отвела взгляд. — Сама не знаю, чего я так разнервничалась из-за пустяка. Прямо на ровном месте, представляешь.
Питер недоверчиво дернул уголком рта. Арабелла умоляюще свела брови.
— Ну, честное слово, родной, решительно ничего не случилось. Если и случилось, то так давно, что об этом теперь даже вспоминать не стоит.
— Точно?
— Точно. Твой друг, правда, ни в чем не виноват. Это я… А он просто меня успокаивал.
Блад пересел на кровать, поближе к своей жене, и приобнял ее, целуя в горячий висок.
— Что ж, значит, его казнь откладывается, — прошептал он.
Арабелла хихикнула, когда он случайно щекотнул ее мокрую щеку своими ресницами.
Блад не понял, что ее рассмешило, но тоже улыбнулся.
Арабелла посмотрела на него долгим взглядом… медленно дотронулась рукой до его лица. Вот он, ее единственный и самый главный человек. Тихий омут. Дремлющий вулкан. Господи, сколько еще она о нем не знает? Сколько еще болезненных и горьких тайн скрыто под этой гладкой безмятежной поверхностью?..
Блад быстро поцеловал ее руку.
— Могу я оставить тебя, родная? Мне еще нужно кое-какие дела обсудить с Питтом.
— Да, — тихо кивнула Арабелла, взлохматив ему волосы. — Только не забудь, пожалуйста, поесть.
Он улыбнулся тому, насколько серьезно она его об этом просила. Он и вправду еще не успел поесть сегодня, и ее слова заставили его вспомнить о том, что он действительно страшно проголодался.
— Постараюсь, — пообещал Блад, отпуская ее руку.
Он уже был у самой двери, когда Арабелла снова окликнула его:
— Питер!
Блад обернулся.
— Ты помнишь, что я люблю тебя?
Он хмыкнул.
— Больше, чем прошлой ночью?
Арабелла проигнорировала этот прозрачный намек на ее зловредное поведение.
— Больше жизни, — спокойно ответила она.


***

— Все в порядке? — настороженно спросил Джереми, когда Блад, задумчивый и растрепанный, снова появился в гостиной.
— В порядке, — хмуро ответил Питер. — Не представляю, как ты будешь уживаться с собственной женой, если даже мою смог довести до слез. Я не помню, когда в последний раз видел ее плачущей... и видел ли вообще.
— Прости. Я не думал, что так получится, — молодой человек помолчал. — Наверное ты прав, я действительно никудышный знаток женской души.
— Что ты ей наговорил? — устало спросил Блад.
— Я… — Джереми запнулся.
— Просто ответь мне, ладно.
— Я не могу тебе этого сказать…
Черные брови Питера удивленно взлетели вверх.
— В каком смысле – не можешь?
— Ох, да я просто поддержал разговор, который она завела! — Джереми вздохнул. — Больше этого не повторится. Извини, но это все, что я могу тебе сказать.
Несколько мгновений Блад смотрел на него со странным выражением, а потом покачал головой.
Питт опустил глаза.
— Я подыскал место, — неожиданно произнес Блад, лениво усаживаясь в свое кресло.
— Что? — переспросил Джереми.
— Место, — повторил Питер. — Для твоего дома.


***

Когда ее Питер ушел, Арабелла еще долго сидела неподвижно, застывшими глазами глядя в окно и размышляя обо всем, что знала теперь.
Теперь... о Боже!.. Теперь-то она, кажется, начинала понимать, за что ее так… не любили друзья ее мужа. Если бы любая другая женщина довела его до такого, Арабелла своими руками повырывала бы ей все волосы. Но что же она могла поделать, что она могла изменить теперь? Она же ничего не знала! И даже, если бы знала… Он был так далеко!.. Так далеко...
Не обращая внимания на слезы, медленно катившиеся по щекам, Арабелла потихоньку легла на кровать. В сознании у нее отчаянно бились страшные, болезненные образы, но она все так же молча смотрела в окно.
Она пыталась представить, как ее Питер, тот милый и правильный Питер, которого она, как ей когда-то казалось, хорошо знала, напивается до злого свирепого безумия, до потери сознания, дó смерти... и не смогла. Это было так странно, так не похоже на него, что просто не укладывалось в голове.
Но осознание того, что он мог погибнуть из-за ее равнодушия, больно сдавливало грудь, не давая дышать. Она была виновата перед ним. Да, она была виновата! Но ведь и ей в то время было очень плохо. Ей тоже было страшно! Она тоже была тяжело больна. И об этом никто не догадывался. Никто не знал.
Ох, Питер...
Наверное, пришла пора поговорить с ним откровенно. Чтобы между ними не осталось больше никаких тайн. Чтобы можно было просто начать жить. Не тяготиться прошлым. Не вспоминать о том, чего уже все равно ничем не исправить. Принять и отпустить все, что было когда-то. С чистого листа начать писать их новую, счастливую жизнь.
Они оба так безжалостно одиноки. Без родителей, без семей. Ближе и роднее друг друга у них никого на свете нет. Так пусть все будет честно между ними.


***

— Вы сегодня весь день заняты, Ваше высокопревосходительство. Когда же, наконец, вы найдете хоть немного времени для своей бедной жены?
— Вся моя жизнь принадлежит вам, сударыня, — ответил он, не поднимая глаз. — И вам это прекрасно известно.
Она провела ладонью по его густой шевелюре, не в силах налюбоваться на своего дорогого человека.
— Так много я не прошу, — тихо сказала она.
Он слабо улыбнулся, продолжая быстро строчить какую-то записку.
— И тем не менее она ваша, — Блад помедлил, кусая перо, и взял еще один лист.
Арабелла вздохнула.
— Муж мой, — произнесла она, — отложи это проклятое перо и возьми мою руку.
— Еще несколько минут, родная. Я почти закончил.
Арабелла упрямо поджала губы и, стиснув пальцами злосчастное перо, мягко выдернула его у него из руки.
Блад со вздохом отпустил перо, проследив за тем, как Арабелла сердито воткнула его в чернильницу и как потом невзначай коснулась его предплечья… Чуть улыбнувшись, он послушно взял руку жены в свои твердые тонкие ладони. Арабелла отступила назад, заставляя мужа подняться и последовать за ней.
— Красивый мой, — прошептала она, не сводя с него ласкового взгляда. — Мой добрый, — она мягко увлекла его на диван. — Мой хороший…
Блад заулыбался, все так же послушно садясь рядом со своей женой.
— Ну, какой еще? — довольно промурлыкал он.
— Самый любимый на свете, — с нежной улыбкой ответила Арабелла.
Счастливо вздохнув, Питер потянулся к ней, намереваясь поцеловать, и удивленно замер, когда она прижала пальцы к его губам.
— Питер, у меня нет от тебя тайн. Ты можешь спросить меня о чем угодно – и я честно тебе отвечу.
Он непонимающе моргнул.
— И я бы хотела, чтобы и ты был со мной честен, родной. Это просто мое желание, не требование. Но...
Питер мягко коснулся ее руки, осторожно убирая ее от своего лица.
— Я всегда с тобой честен, любимая. Удивляюсь, почему ты просишь об этом.
— Есть причина, — вздохнула Арабелла. — Твой невыносимый капитан Волверстон с первого дня своего пребывания здесь просто терпеть меня не может...
Блад облегченно усмехнулся, решив, что понял, наконец, суть проблемы.
— Тебе это только кажется, дорогая. Поверь мне, он всегда такой. Вряд ли это что-то личное.
— Я точно знаю, что это как раз личное. Он не может и не хочет простить меня...
— Простить тебя?
— За мою глупость, — произнесла Арабелла. — Хотя женщинам глупость обычно прощают. Некоторые даже называют это очаровательной слабостью.
— Глупость?..
— Да, глупость, Питер, — она погладила его по кудрявой голове. — Потому что, если я и заставила тебя страдать, то лишь по глупости. Ты же знаешь, я бы никогда не посмела намеренно причинить тебе зло.
Блад смешно похлопал ресницами.
— Я не понимаю. О чем ты говоришь?
Арабелла беспокойно смотрела на его лицо снизу вверх.
— Они мне… рассказали.
Питер напрягся.
— Что рассказали? — переспросил он.
— Я знаю, что полтора года назад ты чуть не погиб... из-за меня.
Блад быстро опустил взгляд.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — повторил он глухим голосом.
— Питер. Посмотри на меня.
Он нехотя взглянул ей в глаза.
— Ты знаешь, о чем я говорю. Но тебе не в чем оправдываться, — Арабелла нежно погладила его руки. — Это я виновата.
Он помотал головой. На мгновение она прикоснулась губами к его пальцам, но Блад быстро отнял руку.
— А правда ли, что ты любил другую женщину? — спросила вдруг Арабелла.
Он помедлил с ответом, раздумывая.
— Нет, — сказал он, наконец. – Нет, не правда. Но я понял это только тогда, когда тебя встретил. Я не мог тебя забыть. Со мной такого никогда не случалось прежде. Ни с одной женщиной.
— А сколько их было...
Он смущенно куснул губу.
— Не так уж много, если честно.
Арабелла недоверчиво улыбнулась.
— Что? — возмутился Питер. — Все почему-то считают меня заправским дон жуаном. Самому смешно иногда. Правда, смешно. Но сам-то я знаю, как все обстояло в действительности.
— Бедные женщины, — промолвила Арабелла.
— Что? — спросил Питер.
— Несчастные женщины... те, которых угораздило полюбить тебя, — пояснила она.
— Не такое уж я чудовище, — немного обиженно произнес Блад.
Арабелла улыбнулась.
— Дело не в тебе. То есть, не только в тебе, — она помолчала, глядя на него с тоской. — Понимаешь, родной, на свете непростительно мало таких мужчин, как ты. Куда меньше, чем женщин, нуждающихся в них. А ты... Такой глупый, господи! Зачем ты... как ты мог так себя вести? Что бы стало со мной, если бы ты... если бы тебя... Зачем ты?.. Как ты мог?
Блад смотрел на нее виновато.
— Я знаю, что я идиот, родная, — пробормотал он. — Я это знаю! Но я не могу исправить прошлого.
Арабелла огладила его голову своими мягкими ладонями.
— Я не хочу даже вспоминать об этом, пожалуйста... — как-то совсем по-детски продолжал Питер. — У меня не было жизни до тебя. Но теперь ты со мной и, значит, теперь все будет хорошо.
Не выдержав, Арабелла крепко обняла его, прижимаясь головой к его теплой груди.
— Господи... — горячо прошептала она. — Сколько же боли мы причинили друг другу!..
Некоторое время Питер молчал, загипнотизированный ее ласковыми объятиями, а потом произнес негромко:
— Может быть, мы просто... забудем о прошлом, милая? Оно ведь прошло.
— Ох, Питер...
— Давай попробуем, — продолжал он, — начать все заново, с чистого листа.
— С чистого листа? — переспросила Арабелла, удивляясь тому, насколько совпали их мысли.
Он кивнул, слабо улыбнувшись.
— Я не уверена, что смогу, дорогой. Что смогу все это забыть теперь.
Он медленно опустился на колени перед ней.
— А если так? — спросил он, глядя на нее снизу вверх блестящими светлыми глазами.
— Что ты делаешь, глупый? — всхлипнула Арабелла.
— Прошу твоего прощения, — просто ответил он.
Медленно и неловко она тоже опустилась на колени напротив него.
— Тогда и ты меня прости, — грустно прошептала она.
Лицо Блада осветилось улыбкой.
Арабелла нежно дотронулась пальцами до его чистого лба, бровей, ласково погладила по щеке.
Он поймал ее руки и прижал к губам. Медленно поцеловал запястья… предплечья… шею. Обнял, не переставая целовать.
— Что ты делаешь? Питер, что ты делаешь, подожди...
Он не обратил никакого внимания на ее слабые попытки сопротивляться и Арабелла на удивление быстро сдалась.


***

Худощавая мужская ладонь крепко сжимала маленькую и мягкую женскую ладошку.
«Пойдем... — шепотом звал он. — Пойдем со мной...»
И она легко подчинялась этому голосу, не думая ни о чем на свете. Просто – доверяя. Потому что он и есть ее свет. Он и есть ее жизнь. Он казался ей несбыточной мечтой когда-то, а теперь она не знала, было ли вообще что-то настоящее в этом мире, кроме него.
Серебристо-прохладные волны с печальным шорохом набегали на теплый зеркально-гладкий берег. По чистому песку до самой кромки воды тянулись две цепочки следов. Одни стопы были узкими и твердыми. А совсем рядом с ними отпечатались следы поменьше.
Туфли были сброшены на песке рядом с мужскими сапогами.
Тихая, прозрачная волна, поднимаясь, нежно коснулась белых женских ступней и вновь распалась шелестящей пеной.
Он вышел из моря, чуть оступаясь на уходящим из-под ног песке... Соленая вода прозрачными струйками стекала с его волос, мелкими каплями заманчиво блестела на упругой смуглой коже так, что не залюбоваться было просто невозможно.
Блад расстелил свой камзол на песке, усадив на него Арабеллу, и медленно опустился рядом с ней. Его лицо оказалось совсем близко.
Молодая женщина мягко дотронулась до его мокрых черных волос. Провела пальчиками по одной из ровных, словно нарисованных тонкой кистью, черных бровей. Он улыбнулся, спокойно глядя на нее, когда любящая женская рука тихо коснулась впалой щеки, тонко обточенной скулы.
Красивый. Господи, какой же ты красивый. В самом деле, как же непросто женщине иметь такого мужа. Зная, как мало на свете таких удивительных светлых мужчин, и как много несчастных женщин. Даже если бы сама она была такой вот ослепительной красавицей, то и тогда не могла бы быть спокойна. Что уж говорить, если она...
Впрочем... Он-то считает ее самой красивой. И любит именно ее. Словно не понимая, что для такого, как он, она совершенно не пара. А он все равно любит только ее. Чего же еще ей желать? Его красоты с избытком хватит на двоих.
Он сидит с нею рядом, худой и забавный. Гибкий, непоседливый, загорелый. Как мальчишка-сорванец. Да, совсем как мальчишка. Которого ничем невозможно сдержать. Но хотя бы прикоснуться, хотя бы насладиться кожей… дыханьем… взглядом.
— Питер, ты ведь меня никогда не оставишь? — этот вопрос был задан легко и небрежно, но в глазах женщины мелькнула тревога.
— Ты же сама это знаешь, любимая, — последовал такой же легкий ответ.
— Даже если встретишь очень красивую женщину?
Он задумчиво улыбнулся, на мгновение сделавшись еще очаровательней.
— Самую красивую в мире я уже встретил, — просто ответил он.
— Скажешь тоже... — смущенно пробормотала Арабелла.
— И единственное, чего я боюсь, — вздохнул Блад, — что она сама когда-нибудь меня разлюбит.
— Что ты такое говоришь?! — возмутилась молодая женщина.
— А что? — он поднял брови. — Уж она-то вполне может найти себе кого-нибудь помоложе и поромантичнее.
Арабелла легонько стукнула его по голове.
— Не смей даже так говорить никогда.
Розовый солнечный луч заскользил по его смуглому лицу, когда он отвернулся в сторону моря. В светлых глазах Арабелле почудилась тоска. Эта тоска также больно колола ей душу. Но Боже… Боже. Кто она такая в самом деле, чтобы ради нее он насовсем позабыл о том, что милее всего его сердцу?.. Он и так уже отказался. От своего моря. Ради нее.
Арабелла думала, что бы еще сказать ему на этот счет, но поняла, что говорить в сущности нечего. Он сам сделал свой выбор.
Женщина неловко прижалась лбом к его твердому, покрытому шрамами плечу. Услышала, как он вздыхает.
Ну что, что еще ей сделать, чтобы он понял? Она знает, чем он пожертвовал, и ценит это. Но чем же она может пожертвовать взамен? Она даже ребенка подарить ему не может. Наверное, с ней действительно что-то не так. Но разве она виновата в том, что просто его любит?
Она гладила его плечо, самое любимое на свете, со всей нежностью, на какую только была способна. А потом, не выдержав, коснулась губами влажной загорелой кожи. Он обнял ее одной рукой, крепко прижав к себе. Тепло дыша, поцеловал ее в пушистую макушку. Хотел отстраниться, но Арабелла удержала его. Медленно откинувшись назад, мягко потянула его за собой. Он лукаво улыбнулся и с готовностью последовал за ее мановением. Арабелла ласково чмокнула его в нос, заставив улыбнуться шире.
— Любимая...
— Молчи, глупый, — прошептала молодая женщина. — Молчи, — добавила она одними губами, дотрагиваясь до его лба и мягко отводя раскудрявившуюся от воды прядь ему за ухо.
Он с любовью поцеловал ее плечи, шею… маленькую ладонь, коснувшуюся его лица, подбородок... губы... Нежные руки обняли его за талию. Он сладко вздрогнул, когда одна из этих обычно таких застенчивых рук, осмелев, скользнула ниже, но не стал ей мешать.


***

Месяц спустя

День клонился к вечеру. Горячее солнце подсвечивало высокие пальмы, окаймлявшие холмистую возвышенность, спокойным розовым сиянием, путаясь в колышущихся от ветра, вечнозеленых перистых кронах.
Эта часть Ямайки в те времена была еще довольна безлюдна. Прозрачный ручей, спускавшийся с далеких Голубых гор, обрывался неподалеку от этого тенистого места маленьким звенящим водопадом.
Птицы прятались в зарослях, спасаясь от удушливого зноя, и лишь изредка в густой тени у водопада слышались их высокие печальные крики.
За какой-то месяц посреди всего этого живописного великолепия вырос небольшой белый дом. Правда, пока он был еще без крыш, дверей и большей части лестниц. Но очертания будущего жилища уже отчетливо угадывались среди цветочных зарослей на холме.
Губернатор Блад стоял, облокотившись о перила веранды, и задумчиво глядел вдаль. Он не обернулся, когда Джереми Питт медленно подошел и стал рядом с ним, точно так же опершись о перила.
— Ну как? — спросил Блад с деланным равнодушием.
Питт широко улыбнулся.
— Не могу поверить, что здесь будет мой собственный дом, — ответил он. — Так странно. Так непривычно, знаешь ли.
Блад с усмешкой вынул трубку изо рта.
— Привыкай, — ответил он, грея пальцы о теплое дерево трубки. — К тому моменту, как ты вернешься из плаванья, здесь уже все будет готово. Ты наконец сможешь сделать предложение своей леди. И пусть только попробует тебе отказать.
— Что тогда? — насторожился Джереми.
— Ну, я буду очень рассержен, — ответил Питер, выдыхая теплый дымок. — И, возможно, даже пристальнее присмотрюсь к махинациям ее папеньки.
— Да уж, с тобой опасно связываться, — усмехнулся Джереми. — Но думаю, что таких решительных мер не потребуется.
Блад недоуменно поднял брови.
— Она уже согласилась, — пояснил Питт.
— Что? — огорченно нахмурился губернатор. — Ты не дождался моего подарка?
— Прости, Питер, я… просто не смог удержаться. Да она сама меня разговорила на это. И, в общем... — голос Джереми становился все тише и тише до тех пор, пока наконец не смолк окончательно.
Блад смотрел на него мрачно и недовольно, как показалось молодому человеку, а потом вдруг хлопнул его по плечу.
— Пойдем, — строго сказал он.
— Куда? — испугался Джереми.
— Выпьем. Надо же как-то отметить это событие.
После этих слов бывший штурман снова не смог сдержать радостной улыбки.

Они сидели в сумраке не до конца отделанной комнаты. Через пустые оконные пролеты виднелось ярко-синее небо. На запыленном колченогом столике между ними стояла наполовину опустевшая бутылка вина. Быстро осушив свой стакан, Питер Блад поставил его на этот самый столик и сел, лениво облокотившись о шершавую стену.
— Правду говорят, неисповедимы пути Господни. Всего пару лет назад мы с тобой были преступниками, стоявшими вне закона. А теперь… Думал ли ты о чем-нибудь подобном, Джерри, а? Мог ли представить, что все закончится именно так?
Джереми задумчиво вертел в руках свой стакан.
— Ты чертовски везучий человек, Питер, — произнес он, наконец, глянув на него с улыбкой. — Да ты и сам это знаешь. Но примечательней всего даже не это. А то, что твоя удивительная удача распространяется и на тех людей, которые находятся рядом с тобой.
Питер задумчиво улыбнулся.
— Забавно, — продолжал Джереми. — Когда я увидел тебя впервые, ты мне показался несчастным и побитым судьбой. До чего же обманчива бывает внешность.
Улыбка Блада стала еще шире.
— Я тогда удивлялся… и до сих пор не могу понять, какого черта ты, католик и ирландец, оказался так далеко от Ирландии?
Питер не смутился, заново наполняя свой стакан.
— Это очень долго объяснять, — ответил он.
— А ты ведь мне то же самое сказал, когда я тебя спросил об этом в первый раз, помнишь, в тюрьме?
Блад поперхнулся вином.
— Давай не будем об этом вспоминать, ладно.
Джереми улыбнулся.
— Я, кстати, тоже был невысокого мнения о тебе, — хмыкнул Питер. — При первом знакомстве. Не больно ты мне понравился. И тот факт, что мне пришлось выложить последние деньги, чтобы заплатить за проезд в заплесневелом углу твоего корыта, отнюдь не улучшал моего к тебе отношения.
— Ты же знаешь, что там были особые обстоятельства, — попытался оправдаться Джереми.
— О да, помню. Толпа беглых гугенотов, готовых меня растерзать. Приятное общество вы мне тоже обеспечили. И все за ту же плату.
Джереми покачал головой.
— Я не представляю, на что ты собирался жить, если отдал все деньги.
— Не все. У меня оставалось немного, — спокойно ответил Питер. — Но я бы все равно придумал что-нибудь. Со мной такое не в первый раз случалось.
— А вот меня всегда поражала эта твоя способность, — произнес молодой человек, — ставить на карту все. Рисковать всем. Не оставляя себе ни единой возможности проиграть. Наверное, именно поэтому у фортуны ты на хорошем счету.
Блад только улыбнулся, но ничего не ответил.
— Как твоя жена? — внезапно спросил Питт.
И Питер неожиданно нахмурился.
— В порядке, спасибо, — холодновато ответил он. — Несмотря на все ваши с Волверстоном старания, она все еще со мной.
Джереми напрягся.
— О чем ты?
— Сам знаешь.
— Питер...
— Эта была отличная идея – рассказать ей обо всех подробностях нашей… моей жизни на Тортуге. Не знаю, чего вы хотели добиться, но у вас ничего не вышло.
— Питер, что ты несешь? Кто и чего хотел добиться? Питер...
Блад поднял брови, показывая, что внимательно его слушает. Несколько раз Джереми открыл и закрыл рот, не в силах придумать, что ему сказать.
— Извини, — вымолвил он, наконец. — Прости меня, я знаю, что сглупил.
Блад устало вздохнул.
— Ладно, — пробормотал он. — Может, это и к лучшему.


Эпилог


То и дело сдувая падавшую на глаза взмокшую челку, Арабелла неторопливо поднималась по склону холма вслед за своим мужем.
— А потом, представляешь, она мне говорит...
— Тсс, — Блад обернулся к ней, прижав палец к губам.
Арабелла умолкла, взглянув туда, куда он указал, и тихонько хихикнула, увидев трепещущих под красными шапками цветущего дерева крошечных птичек.
— Это колибри, — с улыбкой прошептала она. — Ты их разве не видел никогда?
— Ну, их не так-то просто разглядеть, — тихо ответил Питер.
Арабелла тронула его за рукав.
— Я уже устала, Питер. Может, пора возвращаться? Мы уже третий час гуляем.
— Давай поднимемся еще чуть-чуть, тут недалеко.
Взявшись за его протянутую руку, Арабелла со вздохом шагнула туда, куда он поманил ее.
Она уже собиралась спросить, долго ли еще идти до его «тут недалеко», но уже в следующую секунду Блад поднял ветки у нее над головой, пропуская ее на маленькую открытую площадку, шагнув на которую женщина на миг замерла, а потом восхищенно ахнула.
— О, как красиво! — воскликнула она. — Почему я не знала про это место?
Питер улыбнулся.
— Эй, я живу на этом острове дольше тебя! Как ты его нашел?
— Я же говорил, что тебе понравится, — хмыкнул Блад и, выпустив ее руку, подошел к краю площадки.
Далеко-далеко внизу расстилался под солнцем бирюзовый океан, по поверхности которого скользили тяжелые, штормовые волны, увенчанные сияющими пенными гребнями.
— Смотри, вон там я хочу построить новый город. Из белого камня. Только представь, защищенный горами и фортом, на самом берегу...
Он подошел к самому обрыву, указывая рукой на далекий берег внизу.
— Это будет лучше, чем пытаться еще больше застроить Порт-Роял.
— Как странно... — пробормотала вдруг Арабелла.
Блад недоуменно обернулся к ней и с ужасом заметил, что она вся побледнела.
— Родная?.. — начал было он, но женщина, обессилено выдохнув, закрыла глаза и... начала оседать вниз. Питер еле успел подхватить ее, не дав упасть.
— Арабелла! — встревожено воскликнул он, не понимая, что с ней случилось.
— Нехорошо, — слабым голосом выдавила она.
Он медленно опустился на траву вместе с ней, не выпуская ее из рук и продолжая пристально глядеть ей в лицо.
— Голова закружилась… — тихо призналась Арабелла.
— Наверное, от высоты.
— Я никогда ее не боялась, — прошептала она. — И здесь… не так уж высоко...
Питер виновато погладил жену по волосам, прижимая ее к своей груди.
— Кажется, это ты виноват, — все так же шепотом произнесла Арабелла.
— Извини, я бы не привел тебя сюда, если бы...
— Питер.
Он посмотрел на нее.
— Я не боюсь высоты, — повторила молодая женщина. — Но, мне кажется, что виноват только ты один. Ты. Не высота.
Он смотрел на нее, недоуменно раскрыв свои красивые глаза.
— Для доктора ты удивительно недогадлив, — улыбнулась Арабелла.
Несколько секунд Блад по-прежнему смотрел на нее непонимающе.
Потом на лице его внезапно промелькнула догадка, быстро сменившаяся растерянностью и изумлением. Он перевел быстрый взгляд на ее живот, а потом обратно на ее лицо, чуть приоткрыв губы.
Арабелла улыбнулась еще шире, откровенно потешаясь над его глупым видом. Как вдруг брови Питера приподнялись, глаза восторженно блеснули… и неожиданно он рассмеялся в полный голос, искренне и беззаботно, как умел, наверное, только он один. И Арабелла тоже засмеялась, не выдержав.
Крепко обнимая ее, Питер хохотал так счастливо и заразительно, что на глазах у миссис Блад скоро выступили слезы.
— Хватит! Хватит! Прекрати... — сипела она, задыхаясь от смеха. — Пожалуйста... Питер! Ай!
Мягко опрокинув ее на траву, он прижался губами к ее животу, прикрытому шелковой тканью платья. Она погладила руками его голову.
Что бы ни было в его прошлом, скольких бы женщин он ни впускал в свою жизнь прежде, и сколько бы женщин ни мечтали быть с ним… а все-таки он принадлежит ей. Он всегда будет с ней... Часть его теперь всегда будет с ней. Она уже – в ней.
Арабелла вытерла ладошкой вспотевший лоб.
— Можно тебя попросить, дорогой, — произнесла она, умоляюще сложив темные шелковые брови. — Ослабь мне, пожалуйста, корсет.
Быстро расстегнув платье у нее на спине, Питер яростно разорвал тугие завязки.
— С сегодняшнего дня, черт подери, никаких корсетов!
запись создана: 22.04.2013 в 00:13

@темы: ФБ-творчество, С чистого листа, фанфики, капитан Блад

URL
Комментарии
2013-04-22 в 00:57 

natoth
Три в одном
аыыыыы!! Расплываюсь в розовых соплях. :inlove::hash2::crztuk:
но внятно ответить и прокомментировать смогу только после перепрочтения... ыыыы!!!!

2013-04-22 в 01:36 

soulofrain13
И тогда Создатель сказал: "Они знают все. Что нам теперь с ними делать?" (с)
Ю а вэлкам, дарлинг)

Пысы. немного подправила очепятки, какие нашла... но все равно тут конечно предстоит глобальная правка.

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Дом на берегу

главная